Афоризмы и максимы Ларошфуко

Афоризмы Ларошфуко

Французский политический деятель, мыслитель и мемуарист Франсуа де Ларошфуко вошел в историю, как несравненный составить афоризмов.

Его «Размышления, или Моральные изречения», более известные как «Максимы», опубликованные в 1665 году, стали уникальным достоянием человеческой мысли.

Удивительная меткость определений, ясность и чрезвычайная прозорливость в суждениях – вот что стало визитной карточкой герцога де Ларошфуко.

В 1908 г. афоризмы Ларошфуко были изданы на русском языке Львом Толстым, который очень любил французского мыслителя.

Из почти 700 афоризмов, автором которых является несравненный Ларошфуко, мы отобрали для вас самые лучшие и, на наш взгляд, важные.

Надо сказать, что цитаты, афоризмы и высказывания великих людей всегда воспринимаются по-особенному. Но исключительное место (в нравственных изречениях) среди всех занимает именно Франсуа де Ларошфуко.

Итак, перед вами избранные афоризмы или максимы Ларошфуко.

Максимы Ларошфуко

Тот, кто думает, что может обойтись без других, сильно ошибается. Но тот, кто думает, что другие не могут обойтись без него, ошибается еще сильнее.

Говорить всего труднее как раз тогда, когда стыдно молчать.

Как только дурак похвалит нас, он уже не кажется нам так глуп.

Высшая доблесть состоит в том, чтобы совершать в одиночестве то, на что люди отваживаются лишь в присутствии многих свидетелей.

Если хотите нравиться другим, надо говорить о том, что они любят и что их трогает, избегать споров о вещах, им безразличных, редко задавать вопросы и никогда не давать повода думать, что вы умнее.

Желание вызвать жалость или восхищение – вот что нередко составляет основу нашей откровенности.

Не доверять друзьям позорнее, чем быть ими обманутым.

У нас всегда достанет сил, чтобы перенести несчастье ближнего.

Человек никогда не бывает так несчастен, как ему кажется, или так счастлив, как ему хочется.

Никакое притворство не поможет долго скрывать любовь, когда она есть, или изображать – когда ее нет.

Ошибки людей в их расчетах на благодарность за оказанные ими услуги происходят оттого, что гордость дающего и гордость принимающего не могут сговориться о цене благодеяния.

Великодушие всем пренебрегает, чтобы всем завладеть.

Люди обычно называют дружбой совместное времяпрепровождение, взаимную помощь в делах, обмен услугами – одним словом, такие отношения, где себялюбие надеется что-нибудь выгадать.

В основе так называемой щедрости обычно лежит тщеславие, которое нам дороже всего, что мы дарим.

Юношам часто кажется, что они естественны, тогда как на самом деле они просто невоспитанны и грубы.

Мы потому так нетерпимы к чужому тщеславию, что оно уязвляет наше собственное.

Судьбу считают слепой главным образом те, кому она не дарует удачи.

Люди мелкого ума чувствительны к мелким обидам; люди большого ума все замечают и ни на что не обижаются.

Несравненно легче подавить первое желание, чем удовлетворить все последующие.

Начало и конец любви имеют одинаковый признак: любящим неловко оставаться наедине.

Боится презрения лишь тот, кто его заслуживает.

Ничто так не мешает естественности, как желание казаться естественным.

Мало обладать выдающимися качествами, надо еще уметь ими пользоваться.

Многие презирают жизненные блага, но почти никто не способен ими поделиться.

Женщине легче преодолеть свою страсть, нежели свое кокетство.

Вкусы меняются столь же часто, сколь редко меняются склонности.

Иные люди отталкивают, невзирая на все их достоинства, а другие привлекают при всех их недостатках.

Люди недалекие обычно осуждают все, что выходит за пределы их понимания.

Люди никогда не бывают ни безмерно хороши, ни безмерно плохи.

Старики потому так любят давать хорошие советы, что уже не способны подавать дурные примеры.

Как ни редко встречается настоящая любовь, настоящая дружба встречается еще реже.

Не доброта, а гордость обычно побуждает нас читать наставления людям, совершившим проступки; мы укоряем их не столько для того, чтобы исправить, сколько для того, чтобы убедить в нашей собственной непогрешимости.

Как бы ни кичились люди величием своих деяний, последние часто бывают следствием не великих замыслов, а простой случайности.

Уму не под силу долго разыгрывать роль сердца.

Есть люди столь ветреные и легковесные, что у них не может быть ни крупных недостатков, ни подлинных достоинств.

Иногда людям кажется, что они ненавидят лесть, в то время как им ненавистна лишь та или иная ее форма.

Настоящая дружба не знает зависти, а настоящая любовь – кокетства.

Можно дать другому разумный совет, но нельзя научить его разумному поведению.

Любой наш недостаток более простителен, чем уловки, на которые мы идем, чтобы его скрыть.

Никакому воображению не придумать такого множества противоречивых чувств, какие обычно уживаются в одном человеческом сердце.

Мельчайшую неверность в отношении нас мы судим куда суровее, чем самую коварную измену в отношении других.

Что может быть сокрушительнее для нашего самодовольства, чем ясное понимание того, что сегодня мы порицаем вещи, которые еще вчера одобряли.

Не может долго нравиться тот, кто умен всегда на один лад.

Иные недостатки, если ими умело пользоваться, сверкают ярче любых достоинств.

Ум ограниченный, но здравый в конце концов не так утомителен в собеседнике, как ум широкий, но путаный.

Крушение всех надежд человека приятно и его друзьям и недругам.

Не бывает обстоятельств столь несчастных, чтобы умный человек не мог извлечь из них какую-нибудь выгоду, но не бывает и столь счастливых, чтобы безрассудный не мог обратить их против себя.

Чистосердечной похвалой мы обычно награждаем лишь тех, кто нами восхищается.

Истинный признак христианских добродетелей – это смирение; если его нет, все наши недостатки остаются при нас, а гордость только скрывает их от окружающих и нередко от нас самих.

Люди скорее согласятся себя чернить, нежели молчать о себе.

Истинное красноречие – это умение сказать все, что нужно, и не больше, чем нужно.

Чтобы упрочить свое положение в свете, люди старательно делают вид, что оно уже упрочено.

Люди кокетничают, когда делают вид, будто им чуждо всякое кокетство.

Насмешка бывает часто признаком скудости ума: она является на помощь, когда недостает хороших доводов.

Большинство женщин сдается не потому, что сильна их страсть, а потому, что велика их слабость. Вот почему обычно имеют такой успех предприимчивые мужчины, хотя они отнюдь не самые привлекательные.

Читайте также:
Мысли Паскаля - Цитаты и афоризмы Паскаля

Нам нравится наделять себя недостатками, противоположными тем, которые присущи нам на самом деле: слабохарактерные люди, например, любят хвастаться упрямством.

Вернейший признак высоких добродетелей – от самого рождения не знать зависти.

Даже самые бурные страсти порою дают нам передышку, и только тщеславие терзает нас неотступно.

Нет вернее средства разжечь в другом страсть, чем самому хранить холод.

В то время как люди умные умеют выразить многое в немногих словах, люди ограниченные напротив, обладают способностью много говорить – и ничего не сказать.

Разлука ослабляет легкое увлечение, но усиливает большую страсть, подобно тому, как ветер гасит свечу, но раздувает пожар.

Как мы можем требовать, что бы кто-то сохранил нашу тайну, если мы сами не можем ее сохранить?

Почти все люди охотно расплачиваются за мелкие одолжения, большинство бывает признательно за немаловажные, но почти никто не чувствует благодарности за крупные.

Почему мы запоминаем во всех подробностях то, что с нами случилось, но неспособны запомнить, сколько раз мы рассказывали об этом одному и тому же лицу?

Неправ, тот, кто считает, будто ум и проницательность – различные качества. Проницательность – это просто особенная ясность ума, благодаря которой он добирается до сути вещей, отмечает все, достойное внимания, и видит невидимое другим. Таким образом, все, приписываемое проницательности, является лишь следствием необычайной ясности ума.

Нет таких людей, которые, перестав любить, не начали бы стыдиться прошедшей любви.

Когда пороки покидают нас, мы стараемся уверить себя, что это мы покинули их.

Сколько лицемерия в людском обычае советоваться! Тот, кто просит совета, делает вид, что относится к мнению своего друга с почтительным вниманием, хотя в действительности ему нужно лишь, чтобы кто-то одобрил его поступки и взял на себя ответственность за них. Тот же, кто дает советы, притворяется, будто платит за оказанное доверие пылкой и бескорыстной жаждой услужить, тогда как на самом деле обычно рассчитывает извлечь таким путем какую-либо выгоду или снискать почет.

Люди редко бывают достаточно разумны, чтобы предпочесть полезное порицание опасной похвале.

Можно сказать, что пороки ждут нас на жизненном пути, как хозяева постоялых дворов, у которых приходится поочередно останавливаться, и я не думаю, чтобы опыт помог нам их избегнуть, даже если бы нам было дано пройти этот путь вторично.

АФОРИЗМЫ ПО АВТОРАМ

Ларошфуко Франсуа

1613-1680 г. Французский писатель.

Бесхарактерность ещё дальше от добродетели, чем порок.

Франсуа де Ларошфуко

Благодарность большинства людей – не более как скрытое ожидание еще больших благодеяний.

Франсуа де Ларошфуко

Боится презрения лишь тот, кто его заслуживает.

Франсуа де Ларошфуко

Больше всего оживляют беседу не ум, а доверие.

Франсуа де Ларошфуко

Большинство людей в разговорах отвечают не на чужие суждения, а на собственные мысли.

Франсуа де Ларошфуко

Бывает такая любовь, которая в высшем своем проявлении не оставляет места для ревности.

Франсуа де Ларошфуко

Бывают случаи в жизни, выпутаться из которых может помочь только глупость.

Франсуа де Ларошфуко

В великих делах нужно не столько создавать обстоятельства, как пользоваться теми, какие оказались в наличии.

Франсуа де Ларошфуко

В дружбе и любви мы зачастую бываем счастливы тем, чего не ведаем, нежели тем, что знаем.

Франсуа де Ларошфуко

В звуке голоса, в глазах и во всем облике говорящего заключено не меньше красноречия, чем в словах.

Франсуа де Ларошфуко

В ревности больше себялюбия, чем любви.

Франсуа де Ларошфуко

В серьезных делах следует заботиться не столько о том, чтобы создавать благоприятные возможности, сколько о том, чтобы их не упускать.

Франсуа де Ларошфуко

Великие мысли приходят от великого чувства.

Франсуа де Ларошфуко

Величавость – это непостижимое свойство тела, изобретённое для того, чтобы скрыть недостатки ума.

Франсуа де Ларошфуко

Вернейший способ быть обманутым — это считать себя умнее других.

Франсуа де Ларошфуко

Все жалуются на недостаточность своей памяти, но никто еще не пожаловался на нехватку здравого смысла.

Франсуа де Ларошфуко

Все жалуются на свою память, но никто не жалуется на свой разум.

Франсуа де Ларошфуко

Все, что перестает удаваться, перестает и привлекать.

Франсуа де Ларошфуко

Всецело предаться одному пороку нам обычно мешает лишь то, что у нас их несколько.

Франсуа де Ларошфуко

Если мы решили никогда не обманывать других, они то и дело будут обманывать нас.

Франсуа де Ларошфуко

Если хотите нравиться другим, надо говорить о том, что они любят и что их трогает, избегать споров о вещах им безразличных, редко задавать вопросы и никогда не давать повода думать, что вы умнее.

Франсуа де Ларошфуко

Есть довольно много людей, презирающих богатство, но лишь немногие из них смогут расстаться с ним.

Франсуа де Ларошфуко

Желание говорить о себе и выказывать свои недостатки лишь с той стороны, с которой это нам всего выгоднее, – вот главная причина нашей искренности.

Франсуа де Ларошфуко

Зависть всегда продолжается дольше, нежели счастье тех, которым завидуют.

Франсуа де Ларошфуко

Изящество для тела – это то же, что здравый смысл для ума.

Франсуа де Ларошфуко

Иные люди только потому и влюбляются, что наслышаны о любви.

Франсуа де Ларошфуко

Истинная любовь похожа на привидение: все о ней говорят, но мало кто ее видел.

Франсуа де Ларошфуко

Как бы ни был мир неопределён и разнообразен, ему, однако, всегда присуща некая тайная связь и чёткий порядок, которые создаются провидением, заставляющим каждого занимать своё место и следовать своему назначению.

Франсуа де Ларошфуко

Как бы ни была редка истинная любовь, истинная дружба встречается еще реже.

Франсуа де Ларошфуко

Как часто люди пользуются своим умом для совершения глупостей.

Франсуа де Ларошфуко

Когда пороки покидают нас, мы стараемся уверить себя, что это мы покинули их.

Франсуа де Ларошфуко

Кто слишком усерден в малом, тот обычно становится неспособен к великому.

Франсуа де Ларошфуко

Легче познать людей вообще, чем одного человека в частности.

Франсуа де Ларошфуко

Лень незаметно подтачивает наши стремления и достоинства.

Франсуа де Ларошфуко

Любовь, подобно огню, не знает покоя: она перестает жить, как только перестает надеяться или бороться.

Читайте также:
23 принципа отношений от Джона Максвелла

Франсуа де Ларошфуко

Люди мелкого ума чувствительны к мелким обидам; люди большого ума всё замечают и не на что не обижаются.

Франсуа де Ларошфуко

Люди недалёкие обычно осуждают то, что выходит за пределы их кругозора.

Франсуа де Ларошфуко

Люди, которых мы любим, почти всегда более властны над нашей душой, нежели мы сами.

Франсуа де Ларошфуко

Можно дать другому разумный совет, но нельзя научить его разумному поведению.

Франсуа де Ларошфуко

Мы презираем не тех, у кого есть пороки, а тех, у кого нет никаких добродетелей.

Франсуа де Ларошфуко

Мы редко до конца понимаем, чего мы в действительности хотим.

Франсуа де Ларошфуко

Мы так привыкли носить маски перед другими, что в конце концов стали носить маски даже перед собой.

Франсуа де Ларошфуко

Наделяет нас достоинствами природа, а помогает их проявить судьба.

Франсуа де Ларошфуко

Нам дарует радость не то, что нас окружает, а наше отношение к окружающему.

Франсуа де Ларошфуко

Насмешка бывает часто признаком скудости ума: она является на помощь, когда недостает хороших доводов.

Франсуа де Ларошфуко

Настоящая дружба не знает зависти, а настоящая любовь — кокетства.

Франсуа де Ларошфуко

Не доверять друзьям позорнее, чем быть ими обманутым.

Франсуа де Ларошфуко

Невозмутимость мудрецов – это всего лишь умение скрывать свои чувства в глубине сердца.

Франсуа де Ларошфуко

Недостатки иногда более простительны, чем средства, которыми пользуются для того, чтоб их скрыть.

Франсуа де Ларошфуко

Недостатки ума, как и недостатки внешности, с возрастом усугубляются.

Франсуа де Ларошфуко

Недоступность женщин – это один из их нарядов и уборов для увеличения своей красоты.

Франсуа де Ларошфуко

Нельзя достигнуть высокого положения в обществе, не имея хоть каких-нибудь достоинств.

Франсуа де Ларошфуко

Ненависть и лесть – подводные камни, о которые разбивается истина.

Франсуа де Ларошфуко

Нет ничего глупее желания всегда быть умнее всех.

Франсуа де Ларошфуко

О достоинствах человека нужно судить не по его хорошим качествам, а потому, как он ими пользуется.

Франсуа де Ларошфуко

О заслугах человека следует судить не по его великим достоинствам, а по тому, как он их применяет.

Франсуа де Ларошфуко

Обычно счастье приходит к счастливому, а несчастье – к несчастливому.

Франсуа де Ларошфуко

Обычно счастье приходит к счастливому, а несчастье – к несчастному.

Франсуа де Ларошфуко

Пока люди любят, они прощают.

Франсуа де Ларошфуко

Привычка постоянно хитрить – признак ограниченности ума, и почти всегда случается, что прибегающий к хитрости, чтобы прикрыть себя в одном месте, открывается в другом.

Франсуа де Ларошфуко

Радости и несчастья, которые мы испытываем, зависят не от размеров случившегося, а от нашей чувствительности.

Франсуа де Ларошфуко

Разлука ослабляет легкое увлечение, но усиливает большую страсть, подобно тому как ветер гасит свечу, но раздувает пожар.

Франсуа де Ларошфуко

Сострадание обессиливает душу.

Франсуа де Ларошфуко

Судьбу считают слепой главным образом те, кому она не дарует удачи.

Франсуа де Ларошфуко

Счастливое или несчастливое состояние людей зависит от физиологии не меньше, чем от судьбы.

Франсуа де Ларошфуко

Только зная наперёд свою судьбу, мы могли бы поручиться за своё поведение.

Франсуа де Ларошфуко

Упрямство рождено ограниченностью нашего ума: мы неохотно верим тому, что выходит за пределы нашего кругозора.

Франсуа де Ларошфуко

Человек никогда не бывает так несчастлив, как ему кажется, или так счастлив, как ему хочется.

Человек никогда не бывает так счастлив, как ему хочется, и так несчастлив, как ему кажется.

Франсуа де Ларошфуко

Чтобы оправдаться в собственных глазах, мы нередко убеждаем себя, что не в силах достичь цели; на самом же деле мы не бессильны, а безвольны.

Франсуа де Ларошфуко

Чтобы постичь окружающий нас мир, нужно знать его во всех подробностях, а так как этих подробностей почти бесчисленное множество, то и знания наши всегда поверхностны и несовершенны.

Франсуа де Ларошфуко

Ясный разум даёт душе то, что здоровье телу.

Франсуа де Ларошфуко

Беречь своё здоровье слишком строгим режимом – очень скучная болезнь.

Бесхарактерность ещё дальше от добродетели, чем порок.

Больше всего оживляют беседу не ум, а доверие.

Большинство женщин сдаётся не потому, что велика их страсть, а потому, что велика их слабость. Поэтому успех обычно имеют предприимчивые мужчины.

Большинство людей в разговорах отвечают не на чужие суждения, а на собственные мысли.

Большинство людей, считающих себя добрыми, только снисходительны или слабы.

Бывают случаи в жизни, выпутаться из которых может помочь только глупость.

В великих делах нужно не столько создавать обстоятельства, как пользоваться теми, какие оказались в наличии.

Великие мысли приходят от великого чувства.

Величавость – это непостижимое свойство тела, изобретённое для того, чтобы скрыть недостатки ума.

В характере человека больше изъянов, чем в его уме.

Вернейший способ быть обманутым, это считать себя хитрее других.

Все жалуются на свою память, но никто не жалуется на свой ум.

В дружбе и любви мы зачастую бываем счастливы тем, чего не ведаем, нежели тем, что знаем.

Где надежда, там и боязнь: боязнь всегда полна надежды, надежда всегда полна боязни.

Гордость не хочет быть в долгу, а самолюбие не желает расплачиваться.

Дают советы, но не дают благоразумия воспользоваться ими.

Если бы нас не одолевала гордость, мы бы не жаловались на гордость в других.

Если вы хотите иметь врагов, старайтесь превзойти своих друзей.

Если хотите нравиться другим, надо говорить о том, что они любят и что их трогает, избегать споров о вещах им безразличных, редко задавать вопросы и никогда не давать повода думать, что вы умнее.

Есть люди, к которым идут пороки, и другие, которых безобразят даже добродетели.

Есть похвальные упрёки, как есть обличительные похвалы.

Зависть всегда продолжается долее, нежели счастье тех, которым завидуют.

Изящество для тела – это тоже, что здравый смысл для ума.

Иные люди только потому и влюбляются, что наслышаны о любви.

Иные недостатки, если ими умело пользоваться, сверкают ярче любых достоинств.

Читайте также:
Английской мудрости пост

Истинная любовь похожа на привидение: все о нём говорят, но мало кто видел.

Как бы ни был мир неопределён и разнообразен, ему, однако, всегда присуща некая тайная связь и чёткий порядок, которые создаются провидением, заставляющим каждого занимать своё место и следовать своему назначению.

Как только дурак похвалит нас, он уже не кажется нам так глуп.

Как часто люди пользуются своим умом для совершения глупостей.

Когда пороки покидают нас, мы стараемся уверить себя, что это мы покинули их.

Кто излечивается от любви первым – излечивается всегда полнее.

Кто никогда не совершал безрассудств, тот не так мудр, как ему кажется.

Кто слишком усерден в малом, тот обычно становится неспособен к великому.

Лесть – это фальшивая монета, находящаяся в обращении благодаря нашему тщеславию.

Лицемерие – это та дань, которую порок принуждён платить добродетели.

Ложь иной раз так ловко прикидывается истиной, что не поддаться обману значило бы изменить здравому смыслу.

Лень незаметно подтачивает наши стремления и достоинства.

Легче познать людей вообще, чем одного человека в частности.

Легче пренебречь выгодой, чем отказаться от прихоти.

Люди злословят обычно не из дурных намерений, а из тщеславия.

Людские ссоры не длились бы так долго, если бы вся вина была на одной стороне.

Любовники только потому не скучают друг с другом, что они всё время говорят о себе.

Любовь, подобно огню, не знает покоя: она перестаёт жить, как только перестаёт надеяться и бояться.

Люди мелкого ума чувствительны к мелким обидам; люди большого ума всё замечают и не на что не обижаются.

Люди недалёкие обычно осуждают то, что выходит за пределы их кругозора.

Людские страсти – это всего лишь разные склонности людского себялюбия.

Многие презирают жизненные блага, но почти никто не способен ими поделиться.

Можно дать другому разумный совет, но нельзя научить его разумному поведению.

Мы редко до конца понимаем, чего мы в действительности хотим.

Мы потому так нетерпимы к чужому тщеславию, что оно уязвляет наше собственное.

Мы охотно сознаёмся в маленьких недостатках, желая этим сказать, что более важных у нас нет.

Мы пытаемся гордиться теми недостатками, от которых не хотим исправиться.

Мы считаем здравомыслящими только тех людей, которые во всём с нами согласны.

Мы смешны не столько теми качествами, которыми обладаем, сколько теми, которые стараемся показать, не имея их.

Мы сознаёмся в своих недостатках только под давлением тщеславия.

Мы чаще всего потому превратно судим о сентенциях, доказывающих лживость людских добродетелей, что наши собственные добродетели всегда кажутся нам истинными.

Нам дарует радость не то, что нас окружает, а наше отношение к окружающему.

Нам приятнее видеть не тех людей, которые нам благодетельствуют, а тех, кому благодетельствуем мы.

Не доверять друзьям позорнее, чем быть ими обманутым.

Нельзя достигнуть высокого положения в обществе, не имея хоть каких-нибудь достоинств.

Не может отвечать за свою храбрость человек, который никогда не подвергался опасности.

Наша мудрость так же подвластна случаю, как и наше богатство.

Не один льстец не льстит так искусно, как самолюбие.

Ненависть и лесть – подводные камни, о которые разбивается истина.

Невозмутимость мудрецов – это всего лишь умение скрывать свои чувства в глубине сердца.

Нет более несносных глупцов, чем те, которые не совсем лишены ума.

Нет ничего глупее желания всегда быть умнее всех.

Ничто так не мешает естественности, как желание казаться естественным.

Обладание несколькими пороками мешает нам предаться всецело одному из них.

Одинаково трудно угодить и тому, кто любит очень сильно, и тому, кто совсем не любит.

О достоинствах человека нужно судить не по его хорошим качествам, а потому, как он ими пользуется.

Обмануть человека легче всего, когда он хочет обмануть нас.

Одних своекорыстие ослепляет, другим открывает глаза.

О достоинствах людей мы судим по их отношению к нам.

Порой человек бывает так же мало похож на себя, как и на других.

Потеряв надежду обнаружить разум у окружающих, мы уже и сами не стараемся его сохранить.

Предательства совершаются чаще всего не по обдуманному намерению, а по слабости характера.

Привычка постоянно хитрить – признак ограниченности ума, и почти всегда случается, что прибегающий к хитрости, чтобы прикрыть себя в одном месте, раскрывается в другом.

Признак истинного достоинства человека в том, что даже завистники вынуждены хвалить его.

Приличия – это наименее важный из всех законов общества и наиболее чтимый.

Радости и несчастья, которые мы испытываем, зависят не от размеров случившегося, а от нашей чувствительности.

Самое большое зло, какое нам может сделать враг, это приучить наше сердце к ненависти.

Самые смелые и самые разумные люди – это те, которые под любым предлогом избегают мыслей о смерти.

Своим недоверием мы оправдываем чужой обман.

Скрыть наши истинные чувства труднее, чем изображать несуществующие.

Сострадание обессиливает душу.

Суждения наших врагов о нас ближе к истине, чем наши собственные.

Счастливое или несчастливое состояние людей зависит от физиологии не меньше, чем от судьбы.

Счастье никому не кажется таким слепым, как тем, кому оно ни разу не улыбнулось.

Те, кому довелось пережить большие страсти, потом всю жизнь и радуются своему исцелению и горюет о нём.

Только зная наперёд свою судьбу, мы могли бы поручиться за своё поведение.

Только у великих людей бывают великие пороки.

Тот, кто думает, что сможет обойтись без других, сильно ошибается; но тот, кто думает, что другие не могут обойтись без него, ошибается ещё сильнее.

Умеренность людей, достигших вершины удачи, – это желание казаться выше своей судьбы.

Умный человек может быть влюблён как безумный, но не как дурак.

У нас больше силы, чем воли, и мы часто, для того только, чтобы оправдаться в собственных глазах, находим многое невозможным для нас.

Человек, которому никто не нравится, гораздо более несчастлив, чем тот, который никому не нравится.

Чтобы стать великим человеком, нужно уметь искусно пользоваться всем, что предлагает судьба.

Ясный разум даёт душе то, что здоровье телу.

Читайте также:
Афоризмы, цитаты и высказывания

Франсуа де Ларошфуко

Максимы. Афоризмы

Иногда непостоянство происходит от легкомыслия или от незрелости ума, побуждающих человека соглашаться с любым чужим мнением; но есть другого рода непостоянство, более простительное, ибо его порождает отвращение к окружающему.

Пороки входят в состав добродетелей, как яды в состав лекарств; благоразумие смешивает их, ослабляет их действие и потом умело пользуется ими как средством против жизненных невзгод.

К чести добродетели следует все же признать, что самые большие несчастья случаются с людьми не из-за нее, а из-за их собственных проступков.

Мы признаемся в своих недостатках для того, чтобы этой искренностью возместить ущерб, который они наносят нам в мнении окружающих.

Зло, как и добро, имеет своих героев.

Мы презираем не тех, у кого есть пороки, а тех, у кого нет никаких добродетелей.

Видимость добродетели приносит своекорыстию не меньшую пользу, чем порок.

Здоровье души не менее хрупко, чем здоровье тела, и тот, кто мнит себя свободным от страстей, так же легко может им поддаться, как человек цветущего здоровья — заболеть.

С самого рождения каждого человека природа как бы предопределяет меру его добродетелей и пороков.

Только у великих людей бывают великие пороки.

Можно сказать, что пороки ждут нас на жизненном пути, как хозяева постоялых дворов, у которых приходится поочередно останавливаться, и я не думаю, чтобы опыт помог нам их избегнуть, даже если бы нам было дано пройти этот путь вторично.

Когда пороки покидают нас, мы стараемся уверить себя, что это мы покинули их.

Болезни души так же возвращаются к нам, как и болезни тела. То, что мы принимаем за выздоровление, обычно оказывается либо кратковременным облегчением старого недуга, либо началом нового.

Пороки души похожи на раны тела: как бы старательно их ни лечили, они все равно оставляют рубцы и в любую минуту могут открыться снова.

Всецело предаться одному пороку нам обычно мешает лишь то, что у нас их несколько.

Мы легко забываем свои ошибки, когда они известны лишь нам одним.

Есть люди, в дурные дела которых невозможно поверить, пока не убедишься собственными глазами. Однако нет таких людей, дурным делам которых стоило бы удивляться после того, как мы в них уже убедились.

Мы порою восхваляем доблести одного человека, чтобы унизить другого: так, например, люди меньше превозносили бы принца Конде, если бы не хотели опорочить маршала Тюренна, и наоборот.

Желание прослыть ловким человеком нередко мешает стать ловким в действительности.

Добродетель не достигала бы таких высот, если бы ей в пути не помогало тщеславие.

Тот, кто думает, что может обойтись без других, сильно ошибается; но тот, кто думает, что другие не могут обойтись без него, ошибается еще сильнее.

Люди мнимо благородные скрывают свои недостатки и от других и от себя, а люди истинно благородные прекрасно их сознают и открыто о них заявляют.

Истинно благородные люди никогда ничем не кичатся.

Строгость нрава у женщин — это белила и румяна, которыми они оттеняют свою красоту.

Целомудрие женщин — это большей частью просто забота о добром имени и покое.

Кто стремится всегда жить на виду у благородных людей, тот поистине благородный человек.

Безрассудство сопутствует нам всю жизнь; если кто-нибудь и кажется нам мудрым, то это значит лишь, что его безрассудства соответствуют его возрасту и положению.

Есть глупцы, которые сознают свою глупость и ловко ею пользуются.

Кто никогда не совершал безрассудств, тот не так мудр, как ему кажется.

К старости люди становятся безрассуднее — и мудрее.

Иные люди похожи на песенки: они быстро выходят из моды.

Большинство людей судит о ближних по их богатству или светским успехам.

Жажда славы, боязнь позора, погоня за богатством, желание устроить жизнь удобно и приятно, стремление унизить других — вот что нередко лежит в основе доблести, столь превозносимой людьми.

Для простого солдата доблесть — это опасное ремесло, за которое он берется, чтобы снискать себе пропитание.

Высшая доблесть и непреодолимая трусость — это крайности, которые встречаются очень редко. Между ними на обширном пространстве располагаются всевозможные оттенки храбрости, такие же разнообразные, как человеческие лица и характеры. Есть люди, которые смело встречают опасность в начале сражения, но легко охладевают и падают духом, если оно затягивается; другие делают то, чего от них требует общественное мнение, и на этом успокаиваются. Одни не всегда умеют овладеть своим страхом, другие подчас заражаются страхом окружающих, а третьи идут в бой просто потому, что не смеют оставаться на своих местах. Иные, привыкнув к мелким опасностям, закаляются духом для встречи с более значительными. Некоторые храбры со шпагой в руках, но пугаются мушкетного выстрела; другие же смело стоят под пулями, но боятся обнаженной шпаги. Все эти различные виды храбрости схожи между собой в том, что ночью, — когда страх усиливается, а тьма равно скрывает и хорошие, и дурные поступки, — люди ревнивее оберегают свою жизнь. Но есть у людей еще один способ оберечь себя — и притом самый распространенный: делать меньше, чем они сделали бы, если бы знали наперед, что все сойдет благополучно. Из этого явствует, что страх смерти в какой-то мере ограничивает доблесть.

Высшая доблесть состоит в том, чтобы совершать в одиночестве то, на что люди обычно отваживаются лишь в присутствии многих свидетелей.

Бесстрашие — это необычайная сила души, возносящая ее над замешательством, тревогой и смятением, порождаемыми встречей с серьезной опасностью. Эта сила поддерживает в героях спокойствие и помогает им сохранять ясность ума в самых неожиданных и ужасных обстоятельствах.

Лицемерие — это дань уважения, которую порок платит добродетели.

На войне большинство людей рискует жизнью ровно настолько, насколько это необходимо, чтобы не запятнать своей чести; но лишь немногие готовы всегда рисковать так, как этого требует цель, ради которой они идут на риск.

Тщеславие, стыд, а главное, темперамент — вот что обычно лежит в основе мужской доблести и женской добродетели.

Все хотят снискать славу, но никто не хочет лишиться жизни; поэтому храбрецы проявляют не меньше находчивости и ума, чтобы избежать смерти, чем крючкотворцы — чтобы приумножить состояние.

Читайте также:
Кодекс Джентльмена (1875 год)

Почти всегда по отроческим склонностям человека уже ясно, в чем его слабость и что приведет к падению его тело и душу.

Благодарность подобна честности купца: она поддерживает коммерцию. Часто мы оплачиваем ее счета не потому, что стремимся поступать справедливо, а для того, чтобы впредь люди охотнее давали нам взаймы.

Не всякий, кто платит долги благодарности, имеет право считать себя на этом основании благодарным человеком.

Ошибки людей в их расчетах на благодарность за оказанные ими услуги происходят оттого, что гордость дающего и гордость принимающего не могут сговориться о цене благодеяния.

Чрезмерная поспешность в расплате за оказанную услугу есть своего рода неблагодарность.

Счастливые люди неисправимы: судьба не наказывает их за грехи, и поэтому они считают себя безгрешными.

Гордость не хочет быть в долгу, а самолюбие не желает расплачиваться.

Если кто-нибудь сделает нам добро, мы обязаны терпеливо сносить и причиняемое этим человеком зло.

Пример заразителен, поэтому все благодетели рода человеческого и все злодеи находят подражателей. Добрым делам мы подражаем из чувства соревнования, дурным же — из врожденной злобности, которую стыд сдерживал, а пример выпустил на волю.

Нет ничего глупее желания всегда быть умнее всех.

Чем бы мы ни объясняли наши огорчения, чаще всего в их основе лежит обманутое своекорыстие или уязвленное тщеславие.

Человеческое горе бывает лицемерно по-разному. Иногда, оплакивая потерю близкого человека, мы в действительности оплакиваем самих себя: мы оплакиваем наши утраченные наслаждения, богатство, влияние, мы горюем о добром отношении к нам. Таким образом, мы проливаем слезы над участью живых, а относим их за счет мертвых. Этот род лицемерия я считаю невинным, ибо в таких случаях люди обманывают не только других, но и себя. Однако есть лицемерие иного рода, более злостное, потому что оно сознательно вводит всех в заблуждение: я говорю о скорби некоторых людей, мечтающих снискать славу великим, неувядающим горем. После того как безжалостное время умерит печаль, которую эти люди некогда испытывали, они продолжают упорствовать в слезах, жалобах и вздохах. Они надевают на себя личину уныния и стараются всеми своими поступками доказать, что их грусть кончится лишь вместе с жизнью. Это мелкое и утомительное тщеславие встречается обычно у честолюбивых женщин. Так как их пол закрывает им все пути, ведущие к славе, они стремятся достигнуть известности, выставляя напоказ свое безутешное горе. Есть еще один неглубокий источник слез, которые легко льются и легко высыхают: люди плачут, чтобы прослыть чувствительными, плачут, чтобы вызвать сострадание, плачут, чтобы быть оплаканными, и, наконец, плачут потому, что не плакать стыдно.

Люди упрямо не соглашаются с самыми здравыми суждениями не по недостатку проницательности, а из-за избытка гордости: они видят, что первые ряды в правом деле разобраны, а последние им не хочется занимать.

Горе друзей печалит нас недолго, если оно доставляет нам случай проявить на виду у всех наше участие к ним.

Порою может показаться, что себялюбие попадается в сети к доброте и невольно забывает о себе, когда мы трудимся на благо ближнего. В действительности же мы просто избираем кратчайший путь к цели, как бы отдаем деньги в рост под видом подарка, и таким образом применяем тонкий и изысканный способ завоевать доверие окружающим.

Похвалы за доброту достоин лишь человек, у которого хватает твердости характера на то, чтобы иной раз быть злым; в противном случае доброта чаще всего говорит лишь о бездеятельности или о недостатке воли.

Причинять людям зло большей частью не так опасно, как делать им слишком много добра.

Ничто так не льстит нашему самолюбию, как доверие великих мира сего; мы принимаем его как дань нашим достоинствам, не замечая, что обычно оно вызвано тщеславием или неспособностью хранить тайну.

Привлекательность при отсутствии красоты — это особого рода симметрия, законы которой нам неизвестны; это скрытая связь между всеми чертами лица, с одной стороны, и чертами лица, красками и общим обликом человека — с другой.

© Франсуа Де Ларошфуко. Мемуары. Максимы. М., Наука, 1994.

Франсуа де Ларошфуко. Лучшие афоризмы

Афоризмы и изречения знаменитого французского писателя и философа.

Франсуа де Ларошфуко

Франсуа VI Де Ларошфуко, герцог де Ларошфуко (Фр. Francois VI, Duc De La Rochefoucauld)
(15 сентября 1613, Париж — 17 марта 1680, Париж)
Знаменитый французский писатель и философ-моралист, принадлежал к южно-французскому роду Ларошфуко.
Деятель войн Фронды. При жизни отца (до 1650) носил титул учтивости принц де Марсийак. Правнук того Франсуа де Ларошфуко, который был убит в ночь святого Варфоломея.
Главное сочинение писателя – «Максимы» (Maximes), сборник афоризмов, составляющих цельный кодекс житейской философии. Первое издание «Максим» вышло анонимно в 1665 году. Пять изданий, каждое последующее из которых дополнялось автором, появились ещё при жизни Ларошфуко.

Избранные фразы Франсуа де Ларошфуко

Мы не можем вторично полюбить тех, кого однажды действительно разлюбили.

Тот, кого разлюбили, обычно сам виноват, что вовремя этого не заметил.

Истинная любовь похожа на привидение: все о ней говорят, но мало кто её видел.

Окончательно соскучившись, мы перестаём скучать.

Нам легче полюбить тех, кто нас ненавидит, нежели тех, кто любит сильнее, чем нам желательно.

Пока люди любят, они прощают.

Тот, кто думает, что может обойтись без других, сильно ошибается. Но тот, кто думает, что другие не могут обойтись без него, ошибается еще сильнее.

Нет вернее средства разжечь в другом страсть, чем самому хранить холод.

Любовь одна, но подделок под неё — тысячи.

Люди мелкого ума чувствительны к мелким обидам; люди большого ума все замечают и ни на что не обижаются.

Иные недостатки, если ими умело пользоваться, сверкают ярче любых достоинств.

Когда люди уже не любят друг друга, им трудно найти повод для того, чтобы разойтись.

Вернейший способ быть обманутым — это считать себя хитрее других.

В то время как люди умные умеют выразить многое в немногих словах, люди ограниченные напротив, обладают способностью много говорить — и ничего не сказать.

Читайте также:
10 заповедей для родителей - Януш Корчак

Разлука ослабляет легкое увлечение, но усиливает большую страсть, подобно тому как ветер гасит свечу, но раздувает пожар.

Верность, которую удаётся сохранить только ценой больших усилий, ничуть не лучше измены.

Начало и конец любви имеют одинаковый признак: любящим неловко оставаться наедине.

Лучше смеяться, не будучи счастливым, чем умереть, не посмеявшись.

Боится презрения лишь тот, кто его заслуживает.

Почти все порядочные женщины — это спрятанные сокровища, которых никто не нашёл только потому, что никто не искал.

Большинство порядочных женщин — это закрытые клады, которые целы только потому, что их никто еще не искал.

Ничто так не мешает естественности, как желание казаться естественным.

Ветер задувает свечу, но раздувает костёр.

Иной раз прекрасные творения более привлекательны, когда они несовершенны, чем, когда слишком закончены.

Прежде чем сильно чего-то пожелать, следует осведомиться, очень ли счастлив нынешний обладатель желаемого.

Любовь покрывает своим именем самые разнообразные человеческие отношения, будто бы связанные с нею, хотя на самом деле она участвует в них не более, чем дождь в событиях, происходящих в Венеции.

Мало обладать выдающимися качествами, надо еще уметь ими пользоваться.

Многие презирают жизненные блага, но почти никто не способен ими поделиться.

Все любят разгадывать других, но никто не любит быть разгаданным.

Где надежда, там и боязнь: боязнь всегда полна надежды, надежда всегда полна боязни.

Как естественна и вместе с тем как обманчива вера человека в то, что он любим!

Кто слишком усерден в малом, тот обычно становится неспособен к великому.

Мы всего боимся, как и положено смертным, и всего хотим, как будто награждены бессмертием.

Несравненно легче подавить первое желание, чем удовлетворить все.

Изящество для тела — это то же, что здравый смысл для ума.

Большинство женщин сдается не потому, что сильна их страсть, а потому, что велика их слабость. Вот почему обычно имеют такой успех предприимчивые мужчины, хотя они отнюдь не самые привлекательные.

Влюбленная женщина скорее простит большую нескромность, нежели маленькую неверность.

Мы всегда любим тех, кто восхищается нами, но не всегда любим тех, кем восхищаемся мы.

Кто очень сильно любит, тот долго не замечает, что он-то уже не любим.

Тот, кто излечивается от любви первым, — всегда излечивается полнее.

Старость — вот преисподняя для женщин.

Верность, которую удается сохранить только ценой больших усилий, ничуть не лучше измены.

Благоразумие и любовь не созданы друг для друга: по мере того, как растет любовь, уменьшается благоразумие.

В любви обман почти всегда заходит дальше недоверия.

В любовных приключениях есть все, что угодно, кроме любви.

Женщине легче преодолеть свою страсть, нежели свое кокетство.

Женщины не сознают всей беспредельности своего кокетства.

Когда женщина влюбляется впервые, она любит своего любовника; в дальнейшем она любит уже только любовь.

Любовники только потому никогда не скучают друг с другом, что они все время говорят о себе.

Люди, которых мы любим, почти всегда более властны над нашей душой, нежели мы сами.

Мало на свете женщин, достоинства которых пережили бы их красоту.

Можно найти женщин, которые никогда не имели любовников; но трудно найти таких, которые имели бы только одного.

Непреклонная строгость поведения противна женской натуре.

Нет таких людей, которые, перестав любить, не начали бы стыдиться прошедшей любви.

Очарование новизны в любви подобно цветению фруктовых деревьев: оно быстро тускнеет и больше никогда не возвращается.

Порою легче стерпеть обман того, кого любишь, чем услышать от него всю правду.

Счастье любви заключается в том, чтобы любить; люди счастливее, когда сами испытывают страсть, чем, когда ее внушают.

Бывают в жизни положения, выпутаться их которых можно только с помощью изрядной доли безрассудства.

В великих делах нужно стараться не столько создавать события, сколько пользоваться теми, которые представляются.

В серьезных делах следует заботиться не столько о том, чтобы создавать благоприятные возможности, сколько о том, чтобы их не упускать.

Вкусы меняются столь же часто, сколь редко меняются склонности.

В людях не так смешны те качества, которыми они обладают, как те, на которые они претендуют.

В основе так называемой щедрости обычно лежит тщеславие, которое нам дороже всего, что мы дарим.

В повседневной жизни наши недостатки кажутся порою более привлекательными, чем наши достоинства.

Высшая доблесть состоит в том, чтобы совершать в одиночестве то, на что люди отваживаются лишь в присутствии многих свидетелей.

Долговечность наших страстей не более зависит от нас, чем долговечность жизни.

Если хотите нравиться другим, надо говорить о том, что они любят и что их трогает, избегать споров о вещах, им безразличных, редко задавать вопросы и никогда не давать повода думать, что вы умнее.

Желание вызвать жалость или восхищение — вот что нередко составляет основу нашей откровенности.

Зло, как и добро, имеет своих героев.

Иные люди отталкивают, невзирая на все их достоинства, а другие привлекают при всех их недостатках.

Истинно мягкими могут быть только люди с твердым характером; у остальных же кажущаяся мягкость — это чаще всего просто слабость, которая легко превращается в озлобленность.

Как мало на свете стариков, владеющих искусством быть стариками!

Как только дурак похвалит нас, он уже не кажется нам так глуп.

Куда несчастнее тот, кому никто не нравится, чем тот, кто не нравится никому.

Куда полезнее изучать не книги, а людей.

Люди недалекие обычно осуждают все, что выходит за пределы их понимания.

Люди никогда не бывают ни безмерно хороши, ни безмерно плохи.

Может ли человек с уверенностью сказать, чего он захочет в будущем, если он не способен понять, чего ему хочется сейчас.

Мудрый человек понимает, что проще воспретить себе увлечение, чем потом с ним бороться.

Мы менее стараемся быть счастливыми, чем казаться такими.

Мы редко до конца понимаем, чего мы в действительности хотим.

Нам дарует радость не то, что нас окружает, а наше отношение к окружающему, и мы бываем счастливы, обладая тем, что любим, а не тем, что другие считают достойным любви.

Читайте также:
Цитаты и высказывания Чехова

Нам почти всегда скучно с теми, кому скучно с нами.

На свете мало недостижимых вещей; будь у нас больше настойчивости, мы могли бы отыскать путь почти к любой цели.

Насмешка бывает часто признаком скудности ума: она является на помощь, когда недостает хороших доводов.

Нигде не найти покоя тому, кто не нашел его в самом себе.

Никакое притворство не поможет долго скрывать любовь, когда она есть, или изображать — когда ее нет.

Ни на солнце, ни на смерть нельзя смотреть в упор.

С судьбой следует обходиться, как со здоровьем: когда она нам благоприятствует — наслаждаться ею, а когда начинает капризничать — терпеливо выжидать, не прибегая без особой необходимости к сильнодействующим средствам.

Старики потому так любят давать хорошие советы, что уже не способны подавать дурные примеры.

Только умея слушать и отвечать, можно быть хорошим собеседником.

У людских достоинств, как и у плодов, есть своя пора.

Физический труд помогает забывать о нравственных страданиях.

Человек никогда не бывает так несчастен, как ему кажется, или так счастлив, как ему хочется.

Как ни редко встречается настоящая любовь, настоящая дружба встречается еще реже.

Нас мучит не столько жажда счастья, сколько желание прослыть счастливцами.

Умеренность в жизни похожа на воздержание в еде: съел бы еще, да страшно заболеть.

Демократия умирает не из-за слабости законов, а из-за слабости демократов.

Афоризмы и максимы Ларошфуко

МАКСИМЫ И МОРАЛЬНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ

(К первому изданию 1665 г.)

Я представляю на суд читателей это изображение человеческого сердца, носящее название «Максимы и моральные размышления». Оно, может статься, не всем понравится, ибо кое-кто, вероятно, сочтет, что в нем слишком много сходства с оригиналом и слишком мало лести. Есть основания предполагать, что художник не обнародовал бы своего творения и оно по сей день пребывало бы в стенах его кабинета, если бы из рук в руки не передавалась искаженная копия рукописи; недавно она добралась до Голландии, что и побудило одного из друзей автора вручить мне другую копию, по его уверению, вполне соответствующую подлиннику. Но как бы верна она ни была, ей вряд ли удастся избежать порицания иных людей, раздраженных тем, что кто-то проник в глубины их сердца: они сами не желают его познать, поэтому считают себя вправе воспретить познание и другим. Бесспорно, эти «Размышления» полны такого рода истинами, с которыми не способна примириться человеческая гордыня, и мало надежд на то, что они не возбудят ее вражды, не навлекут нападок хулителей. Поэтому я и помещаю здесь письмо, написанное и переданное мне сразу после того, как рукопись стала известна и каждый тщился высказать свое мнение о ней. Письмо это с достаточной, на мой взгляд, убедительностью отвечает на главные возражения, могущие возникнуть по поводу «Максим», и объясняет мысли автора: оно неопровержимо доказывает, что эти «Максимы» – всего-навсего краткое изложение учения о нравственности, во всем согласного с мыслями некоторых Отцов Церкви, что их автор и впрямь не мог заблуждаться, вверившись столь испытанным вожатым, и что он не совершил ничего предосудительного, когда в своих рассуждениях о человеке лишь повторил некогда ими сказанное. Но даже если уважение, которое мы обязаны к ним питать, не усмирит недоброхотов и они не постесняются вынести обвинительный приговор этой книге и одновременно – воззрениям святых мужей, я прошу читателя не подражать им, подавить разумом первый порыв сердца и, обуздав по мере сил себялюбие, не допустить его вмешательства в суждение о «Максимах», ибо, прислушавшись к нему, читатель, без сомнения, отнесется к ним неблагосклонно: поскольку они доказывают, что себялюбие растлевает разум, оно не преминет восстановить против них этот самый разум. Пусть читатель помнит, что предубеждение против «Максим» как раз и подтверждает их, пусть проникнется сознанием, что чем запальчивее и хитроумнее он с ними спорит, тем непреложнее доказывает их правоту. Поистине трудно будет убедить любого здравомыслящего человека, что зоилами этой книги владеют чувства иные, нежели тайное своекорыстие, гордость и себялюбие. Короче говоря, читатель изберет благую участь, если заранее твердо решит про себя, что ни одна из указанных максим не относится к нему в частности, что, хотя они как будто затрагивают всех без исключения, он – тот единственный, к кому они не имеют никакого касательства. И тогда, ручаюсь, он не только с готовностью подпишется под ними, но даже подумает, что они слишком снисходительны к человеческому сердцу. Вот что я хотел сказать о содержании книги. Если же кто-нибудь обратит внимание на методу ее составления, то должен отметить, что, на мой взгляд, каждую максиму нужно было бы озаглавить по предмету, в ней трактованному, и что расположить их следовало бы в большем порядке. Но я не мог этого сделать, не нарушив общего строения врученной мне рукописи; а так как порою один и тот же предмет упоминается в нескольких максимах, то люди, к которым я обратился за советом, рассудили, что всего правильнее будет составить Указатель для тех читателей, которым придет охота прочесть подряд все размышления на одну тему.

Наши добродетели – это чаще всего искусно переряженные пороки.

То, что мы принимаем за добродетель, нередко оказывается сочетанием корыстных желаний и поступков, искусно подобранных судьбой или нашей собственной хитростью; так, например, порою женщины бывают целомудренны, а мужчины – доблестны совсем не потому, что им действительно свойственны целомудрие и доблесть.

Ни один льстец не льстит так искусно, как себялюбие.

Сколько ни сделано открытий в стране себялюбия, там еще осталось вдоволь неисследованных земель.

Ни один хитрец не сравнится в хитрости с себялюбием.

Долговечность наших страстей не более зависит от нас, чем долговечность жизни.

Страсть часто превращает умного человека в глупца, но не менее часто наделяет дураков умом.

Великие исторические деяния, ослепляющие нас своим блеском и толкуемые политиками как следствие великих замыслов, чаще всего являются плодом игры прихотей и страстей. Так, война между Августом и Антонием, которую объясняют их честолюбивым желанием властвовать над миром, была, возможно, вызвана просто-напросто ревностью.

Читайте также:
Цитаты о смысле жизни - Мудрые мысли

Страсти – это единственные ораторы, доводы которых всегда убедительны; их искусство рождено как бы самой природой и зиждется на непреложных законах. Поэтому человек бесхитростный, но увлеченный страстью, может убедить скорее, чем красноречивый, но равнодушный.

Страстям присущи такая несправедливость и такое своекорыстие, что доверять им опасно и следует их остерегаться даже тогда, когда они кажутся вполне разумными.

В человеческом сердце происходит непрерывная смена страстей, и угасание одной из них почти всегда означает торжество другой.

Наши страсти часто являются порождением других страстей, прямо им противоположных: скупость порой ведет к расточительности, а расточительность – к скупости; люди нередко стойки по слабости характера и отважны из трусости.

Как бы мы ни старались скрыть наши страсти под личиной благочестия и добродетели, они всегда проглядывают сквозь этот покров.

Наше самолюбие больше страдает, когда порицают наши вкусы, чем когда осуждают наши взгляды.

Люди не только забывают благодеяния и обиды, но даже склонны ненавидеть своих благодетелей и прощать обидчиков.

Необходимость отблагодарить за добро и отомстить за зло кажется им рабством, которому они не желают покоряться.

Милосердие сильных мира сего чаще всего лишь хитрая политика, цель которой – завоевать любовь народа.

Хотя все считают милосердие добродетелью, оно порождено иногда тщеславием, нередко ленью, часто страхом, а почти всегда – и тем, и другим, и третьим.

Умеренность счастливых людей проистекает из спокойствия, даруемого неизменной удачей.

Умеренность – это боязнь зависти или презрения, которые становятся уделом всякого, кто ослеплен своим счастьем; это суетное хвастовство мощью ума; наконец, умеренность людей, достигших вершин удачи, – это желание казаться выше своей судьбы.

У нас у всех достанет сил, чтобы перенести несчастье ближнего.

Невозмутимость мудрецов – это всего лишь умение скрывать свои чувства в глубине сердца.

Франсуа де Ларошфуко цитаты

Французский писатель-моралист. Участвовал в дворцовых интригах против кардинала Ришелье. В своих «Мемуарах», освещающих события 1624-1652 гг., выступал противником абсолютизма. Главное сочинение Ларошфуко — «Размышления, или Моральные изречения и максимы» — философский итог его наблюдений над нравами французского общества. Главными движущими силами поведения человека считал себялюбие и эгоистический расчет («интерес»). Эта идея, высказанная Т. Гоббсом и весьма распространенная у многих мыслителей той эпохи, приобретает у писателя особую новизну благодаря его тонкому психологическому анализу нравов французской аристократии и, прежде всего, тех сознательных, а чаще бессознательных уловок, с помощью которых подлинные мотивы и интересы маскируются фиктивными этическими идеалами. Ларошфуко — мастер афористического стиля.

* В обществе мы часто имеем успех благодаря нашим недостаткам, а не нашим достоинствам.

* В характере человека больше изъянов, чем в его уме. Вернейший способ быть обманутым — это считать себя хитрее других.

* Восхвалять Государей за достоинства, которыми они не обладают, значит безнаказанно наносить им оскорбление.

* Все добродетели теряются в расчете, как реки в море.

* Все жалуются на свою память, но никто не жалуется на свой разум.

* Все, что перестает удаваться, перестает и привлекать.

* Даже самые разумные люди разумны лишь в несущественном; в делах значительных разум обычно им изменяет.

* Если судить о любви по обычным ее проявлениям, то она больше похожа на вражду, чем на дружбу.

* Есть люди, которым на роду написано быть глупцами: они делают глупости не только по собственному желанию, но и по воле судьбы.

* Желание вызвать жалость или восхищение — вот что нередко составляет основу нашей откровенности.

* Изысканность ума сказывается в умении тонко льстить.

* Иные люди похожи на песенки: они быстро выходят из моды.

* Истинное красноречие — это умение сказать все, что нужно, и не больше, чем нужно.

* К старости недостатки ума становятся все заметнее, как и недостатки внешности.

* Как бы ни был проницателен человек, ему не постигнуть всего зла, которое он творит.

* Как бы ни кичились люди величием своих деяний, последние часто бывают следствием не великих замыслов, а простой случайности.

* Как мы можем требовать, чтобы кто-то сохранил нашу тайну, если мы сами не можем ее сохранить?

* Каким бы тяжелым позором мы себя ни покрыли, у нас почти всегда остается возможность восстановить свое доброе имя.

* Когда великие люди наконец сгибаются под тяжестью длительных невзгод, они этим показывают, что прежде их поддерживала не столько сила духа, сколько сила честолюбия, и что герои отличаются от обыкновенных людей только большим тщеславием.

* Короли чеканят людей, как монету: они назначают им цену, какую заблагорассудится, и все вынуждены принимать этих людей не по их истинной стоимости, а по назначенному курсу.

* Крушение всех надежд человека приятно и его друзьям, и недругам.

* Кто слишком усерден в малом, тот обычно становится неспособным к великому.

* Любовь одна, но подделок под нее тысячи.

* Люди делают добро часто лишь для того, чтобы обрести возможность безнаказанно творить зло.

* Люди не могли бы жить в обществе, если бы не водили друг друга за нос.

* Люди редко бывают довольны теми, кто от их имени вступает в деловые переговоры, так как посредники, стараясь стяжать себе добрую славу, почти всегда жертвуют интересами своих друзей ради успеха самих переговоров.

* Людские ссоры не длились бы так долго, если бы вся вина была на одной стороне.

* Милосердие сильных мира сего чаще всего лишь хитрая политика, цель которой — завоевать любовь народа.

* Миром правит судьба и прихоть.

* Мудрость для души то же, что здоровье для тела.

* Мы все имеем достаточно силы, чтобы переносить чужое несчастье.

* Мы легко забываем свои ошибки, когда они известны лишь нам одним.

* Мы любим больше сам факт дарения, чем тех, кому мы дарим.

* Мы не можем вторично полюбить тех, кого однажды действительно разлюбили.

* Мы редко до конца понимаем, чего в действительности хотим.

* Мы скорее пожертвуем своим состоянием, чем поступимся своим мнением.

* На каждого человека, как и на каждый поступок, следует смотреть с определенного расстояния. Иных можно понять, рассматривая их вблизи, другие же становятся понятными только издали.

* Нам легче управлять людьми, чем помешать им управлять нами.

* Не доброта, а гордость обычно побуждает нас читать наставления людям, совершившим проступки; мы укоряем их не столько для того, чтобы исправить, сколько для того, чтобы убедить в нашей собственной непогрешимости.

Читайте также:
Цитаты Брюса Ли - Советы по саморазвитию

* Не может долго нравиться тот, кто умен всегда на один лад.

* Не так благотворна истина, как зловредна ее видимость.

* Нет вернее средства разжечь в другом страсть, чем самому хранить холод.

* Нет ничего глупее желания всегда быть умнее всех.

* Ни на солнце, ни на смерть нельзя смотреть в упор.

* Нужно иметь большой ум, чтобы уметь не показывать своего умственного превосходства.

* Одна из причин того, что умные и приятные собеседники так редки, заключается в обыкновении большинства людей отвечать не на чужие суждения, а на собственные мысли.

* Очарование новизны в любви подобно цветению фруктовых деревьев: оно быстро тускнеет и больше никогда не возвращается.

* Поистине ловок тот, кто умеет скрывать свою ловкость.

* Пороки входят в состав добродетелей, как яды входят в состав лекарств.

* Порою из дурных качеств складываются великие таланты.

* Почти все люди охотно расплачиваются за мелкие одолжения, большинство бывает признательно за немаловажные, но почти никто не испытывает благодарности за крупные.

* Предательства совершаются чаще всего не по обдуманному намерению, а по слабости характера.

* Презрение философов к богатству было вызвано их сокровенным желанием отомстить несправедливой судьбе за то, что она не наградила их по достоинству жизненными благами; оно было тайным средством, спасающим от унижений бедности, и окольным путем к почету, обычно доставляемому богатством.

* Причинять людям зло большей частью не так опасно, как делать им слишком много добра. Проявить мудрость в чужих делах куда легче, нежели в своих собственных.

* Радости и несчастья, которые мы испытываем, зависят не от размеров случившегося, а от нашей чувствительности.

* Себялюбие наше таково, что его не перещеголяет никакой льстец.

* Сильно мешает быть умным усердное стремление выказываться таким.

* Слава великих людей всегда должна измеряться способами, какими она была достигнута.

* Страсти — это единственные ораторы, доводы которых всегда убедительны.

* Судьбу считают слепой главным образом те, кому она не дарует удачи.

* Суждения наших врагов о нас ближе к истине, чем наши собственные.

* Только у великих людей бывают великие пороки.

* Тот, кого разлюбили, обычно сам виноват, что вовремя этого не заметил.

* Тот, кто думает, что может обойтись без других, сильно ошибается; но тот, кто думает, что другие не могут обойтись без него, ошибается еще сильнее.

* Трудно дать определение любви; о ней можно лишь сказать, что для души это жажда властвовать, для ума — внутреннее сродство, а для тела — скрытое и утонченное желание обладать, после многих околичностей, тем, что любишь.

* У большинства людей любовь к справедливости — это просто боязнь подвергнуться несправедливости.

* У людских достоинств, как и у плодов, есть своя пора.

* Увы, нам дают советы, но только не дают разума ими пользоваться.

* Удивление намечает предел наших познаний и доказывает часто не столько совершенство вещей, сколько несовершенства нашего ума.

* Уклонение от похвалы — это просьба повторить ее.

* Ум и сердце человека, так же как и его речь, хранят отпечаток страны, в которой он родился.

* Ум служит нам порою для того, чтобы смело делать глупости.

* Философия торжествует над горестями прошлого и будущего, но горести настоящего торжествуют над философией.

* Человек никогда не бывает так несчастен, как ему кажется, или так счастлив, как ему хочется.

>> Франсуа де Ларошфуко цитаты…

Arzamas + Издательство Я ндекса. Просветительский проект: ▶ Смотреть Arzamas

ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Максимы и моральные размышления

НАСТРОЙКИ.

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • » .
  • 12

Максимы и моральные размышления

Франсуа де Ларошфуко

Максимы и моральные размышления

Перевод Э.Л. Линецкой

(к первому изданию 1665 г.)

Я представляю на суд читателей это изображение человеческого сердца, носящее название ‘Максимы и моральные размышления’. Оно, может статься, не всем понравится, ибо кое-кто, вероятно, сочтет, что в нем слишком много сходства с оригиналом и слишком мало лести. Есть основания предполагать, что художник не обнародовал бы своего творения и оно по сей день пребывало бы в стенах его кабинета, если бы из рук в руки не передавалась искаженная копия рукописи; недавно она добралась до Голландии, что и побудило одного из друзей автора вручить мне другую копию, по его уверению, вполне соответствующую подлиннику. Но как бы верна она ни была, ей вряд ли удастся избежать порицания иных людей, раздраженных тем, что кто-то проник в глубины их сердца: они сами не желают его познать, поэтому считают себя вправе воспретить познание и другим. Бесспорно, эти ‘Размышления’ полны такого рода истинами, с которыми неспособна примириться человеческая гордыня, и мало надежд на то, что они не возбудят ее вражды, не навлекут нападок хулителей. Поэтому я и помещаю здесь письмо, <1>написанное и переданное мне сразу после того, как рукопись стала известна и каждый тщился высказать свое мнение о ней. Письмо это с достаточной, ни мой взгляд, убедительностью отвечает на главные возражения, могущие возникнуть по поводу ‘Максим’, и объясняет мысли автора: оно неопровержимо доказывает, что эти ‘Максимы’ всего-навсего краткое изложение учения о нравственности, во всем согласного с мыслями некоторых Отцов Церкви, что их автор и впрямь не мог заблуждаться, сверившись столь испытанным вожатым, и что он не совершил ничего предосудительного, когда в своих рассуждениях о человеке лишь повторил некогда ими сказанное. Но даже если уважение, которое мы обязаны к ним питать, не усмирит недоброхотов и они не постесняются вынести обвинительный приговор этой книге и одновременно – воззрениям святых мужей, я прошу читателя не подражать им, подавить разумом первый порыв сердца и, обуздав по мере сил себялюбие, не допустить его вмешательства в суждение о ‘Максимах’, ибо, прислушавшись к нему, читатель, без сомнения, отнесется к ним неблагосклонно: поскольку они доказывают, что себялюбие растлевает разум, оно не преминет восстановить против них этот самый разум. Пусть читатель помнит, что предубеждение против ‘Максим’ как раз и подтверждает их, пусть проникнется сознанием, что чем запальчивее и хитроумнее он с ними спорит. Тем непреложнее доказывает их правоту. Поистине трудно будет убедить любого здравомыслящего человека, что зоилами этой книги владеют чувства иные, нежели тайное своекорыстие, гордость и себялюбие. Короче говоря, читатель изберет благую участь, если заранее твердо решит про себя, что ни одна из указанных максим не относится к нему в частности, что, хотя они как будто затрагивают всех без исключения, он – тот единственный, к кому они не имеют никакого касательства. И тогда, ручаюсь, он не только с готовностью подпишется под ними, но даже подумает, что они слишком снисходительны к человеческому сердцу. Вот что я хотел сказать о содержании книги. Если же кто-нибудь обратит внимание на методу ее составления, то должен отметить, что, на мой взгляд, каждую максиму нужно было бы озаглавить по предмету, в ней трактованному, и что расположить их следовало бы в большем порядке. Но я не мог этого сделать, не нарушив общего строения врученной мне рукописи; а так как порою один и тот же предмет упоминается в нескольких максимах, то люди, к которым я обратился за советом, рассудили, что всего правильнее будет составить Указатель <2>для тех читателей, которым придет охота прочесть подряд все размышления на одну тему.

Читайте также:
Цитаты Эйнштейна - О науке, религии и жизни

Наши добродетели – это чаще всего искусно

То, что мы принимаем за добродетель, нередко оказывается сочетанием корыстных желаний и поступков, искусно подобранных судьбой или нашей собственной хитростью; так, например, порою женщины бывают целомудренны, а мужчины – доблестны совсем не потому, что им действительно свойственны целомудрие и доблесть.

Ни один льстец не льстит так искусно, как себялюбие.

Сколько ни сделано открытий в стране себялюбия, там еще осталось вдоволь неисследованных земель.

Ни один хитрец не сравнится в хитрости с самолюбием.

Долговечность наших страстей не более зависит от нас, чем долговечность жизни.

Страсть часто превращает умного человека в глупца, но не менее часто наделяет дураков у мои.

Великие исторические деяния, ослепляющие нас своим блеском и толкуемые политиками как следствие великих замыслов, чаше всего являются плодом игры прихотей и страстей. Так, война между Августом и Антонием, которую объясняют их честолюбивым желанием властвовать над миром, была, возможно, вызвана просто-напросто ревностью.

Страсти – это единственные ораторы, доводы которых всегда убедительны; их искусство рождено как бы самой природой и зиждется на непреложных законах. Поэтому человек бесхитростный, но увлеченный страстью, может убедить скорее, чем красноречивый, но равнодушный.

Страстям присущи такая несправедливость и такое своекорыстие, что доверять им опасно и следует их остерегаться даже тогда, когда они кажутся вполне разумными.

В человеческом сердце происходит непрерывная смена страстей, и угасание одной из них почти всегда означает торжество другой.

Наши страсти часто являются порождением других страстей, прямо им противоположных: скупость порой ведет к расточительности, а расточительность – к скупости; люди нередко стойки по слабости характера и отважны из трусости.

Как бы мы ни старались скрыть наши страсти под личиной благочестия и добродетели, они всегда проглядывают сквозь этот покров.

Наше самолюбие больше страдает, когда порицают наши вкусы, чем когда осуждают наши взгляды.

Люди не только забывают благодеяния и обиды, но даже склонны ненавидеть своих благодетелей и прощать обидчиков. Необходимость отблагодарить за добро и отомстить за зло кажется им рабством, которому они не желают покоряться.

Милосердие сильных мира сего чаще всего лишь хитрая политика, цель которой – завоевать любовь народа.

Хотя все считают милосердие добродетелью, оно порождено иногда тщеславием, нередко ленью, часто страхом, а почти всегда – и тем, и другим, и третьим.

Умеренность счастливых людей проистекает из спокойствия, даруемого неизменной удачей.

Умеренность – это боязнь зависти или презрения, которые становятся уделом всякого, кто ослеплен своим счастьем; это суетное хвастовство мощью ума; наконец, умеренность людей, достигших вершин удачи, – это желание казаться выше своей судьбы.

У нас у всех достанет сил, чтобы перенести несчастье ближнего.

Невозмутимость мудрецов – это всего лишь умение скрывать свои чувства в глубине сердца.

Невозмутимость, которую проявляют порой осужденные на казнь, равно как и презрение к смерти, говорит лишь о боязни взглянуть ей прямо в глаза; следовательно, можно сказать, что то и другое для их разума – все равно что повязка для их глаз.

Философия торжествует над горестями прошлого и будущего, но горести настоящего торжествуют над философией.

Немногим людям дано постичь, что такое смерть; в большинстве случаев на нее идут не по обдуманному намерению, а по глупости и по заведенному обычаю, и люди чаще всего умирают потому, что не могут воспротивиться смерти.

Когда великие люди наконец сгибаются под тяжестью длительных невзгод, они этим показывают, что прежде их поддерживала не столько сила духа, сколько сила честолюбия, и что герои отличаются от обыкновенных людей только большим тщеславием.

Достойно вести себя, когда судьба благоприятствует, труднее, чем когда она враждебна.

Ни на солнце, ни на смерть нельзя смотреть в упор.

Люди часто похваляются самыми преступными страстями, но в зависти, страсти робкой и стыдливой, никто не смеет признаться.

Ревность до некоторой степени разумна и справедлива, ибо она хочет сохранить нам наше достояние или то, что мы считаем таковым, между тем как зависть слепо негодует на то, что какое-то достояние есть и у наших ближних.

Зло, которое мы причиняем, навлекает на нас меньше ненависти и преследований, чем наши достоинства.

Чтобы оправдаться в собственных глазах, мы нередко убеждаем себя, что не в силах достичь цели; на самом же деле мы не бессильны, а безвольны.

Не будь у нас недостатков, нам было бы не так приятно подмечать их у ближних.

Ревность питается сомнениями; она умирает или переходит в неистовство, как только сомнения превращаются в уверенность.

Гордость всегда возмещает свои убытки и ничего не теряет, даже когда, отказывается от тщеславия.

Если бы нас не одолевала гордость, мы не жаловались бы на гордость других.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: